Он открыл гардероб, порылся в нем и наконец вытащил черный свитер из мериносовой шерсти с закрытым воротом.

– Примерьте это, пока я приготовлю чего-нибудь выпить. Вам это необходимо.

Она повернулась к нему спиной и натянула свитер через голову, а Шавасс направился к шкафчику в углу, достал бутылку виски и сполоснул два стакана под умывальником. Когда он повернулся, девушка стояла у кровати, наблюдая за ним, и выглядела при этом такой юной и беззащитной. Черный свитер не скрывал стройности ее фигуры.

– Сядьте же, ради Бога, пока вы не свалились с ног.

В комнате у французского окна, ведшего на балкон, стоял плетеный стул. Она рухнула на него и, прислонив голову к стеклу, стала смотреть в темноту. Там, в море, заунывно звучала противотуманная сирена.

– Мне кажется, это самый грустный звук во всем свете, – произнесла она.

– Томас Вульф предпочитает свисток паровоза, – сказал Шавасс, наливая ей виски в стакан.

Она удивленно посмотрела на него.

– Томас Вульф? Кто это?

– Писатель. Человек, который знал, что грусть и одиночество всегда вокруг нас.

Он отпил немного виски.

– Девушки вроде вас не должны ходить по набережной в это время суток. Я полагаю, вам это известно? Если бы не я, вы кончили бы свои дни в воде, после того как они позабавились бы с вами.

Франческа покачала головой.

– Но это не было похоже на попытку изнасилования.

– Я вижу, – иронично заметил Шавасс.

Он отпил еще виски и пояснил:

– Если вам это поможет, я хороший слушатель.

Девушка держала стакан обеими руками и смотрела в него, на ее лице была написана тревога.

Тогда он спросил:

– Это что-то официальное? Может быть, операция отдела С-2?

Франческа подняла голову, ее лицо выглядело обеспокоенным, и энергично покачала головой.

– Нет, в отделе ничего не знают об этом, и вы должны мне обещать, что и не узнают. Это семейное дело, совершенно частное.